Здесь нет никого, кроме - Страница 2


К оглавлению

2

Клиф весь круглый, коротышка и готов в любую минуту ввязаться в драку. Я на это не реагирую, я слишком хорошо его знаю.

Я пробормотал:

- Тут одно наскочило на другое, и я забыл. Не понимаю, чего ты кипятишься - ведь мы только что с тобой разговаривали.

- Разговаривали? Со мной? Когда?

Я хотел ответить и осекся. Тут было что-то не так. Звонок в дверь раздался в тот момент, когда я повесил трубку, а от лаборатории до дома Мэри Энн не менее шести миль. Я сказал:

- Я только что говорил с тобой.

Он еще ничего не понял и повторил:

- Со мной?

Я указал на телефон.

- По телефону. Я звонил в лабораторию. По этому телефону. - Теперь я указывал на него обеими руками. - Мэри Энн слышала, как я с тобой разговаривал. Мэри Энн, ты ведь слышала?..

Мэри Энн сказала:

- Я не знаю, с кем ты разговаривал. Ну, что, мы идем наконец?

В этом вся Мэри Энн, она не терпит неточности.

Я сел. Я попытался быть хладнокровным и собранным. Я сказал:

- Клиф, минуту назад я набрал номер лаборатории, ты подошел к телефону, я спросил, какие результаты, и ты мне их продиктовал. Я их записал - вот они. Что, разве неверно?

И протянул ему бумажку с уравнениями. Клиф внимательно прочел их и сказал:

- Здесь все правильно. Но откуда они у тебя? Ты ведь не вывел их сам.

- Я же сказал тебе - ты их продиктовал по телефону.

Клиф покачал головой.

- Но я ушел из лаборатории в четверть восьмого. Там сейчас никого нет.

- Уверяю тебя, я с кем-то разговаривал.

Мэри Энн нетерпеливо теребила перчатки.

- Мы опаздываем, - напомнила она.

Я махнул ей рукой - погоди минутку - и спросил у Клифа:

- Послушай, а ты уверен...

- Да нет там никого, если не считать Малыша, конечно.

Малышом мы называли наш механический мозг.

Мы стояли, переводя взгляд с одного на другого. Носок туфельки Мари Энн отстукивал чечетку - этакая бомба замедленного действия, готовая взорваться в любую минуту.

Вдруг Клиф расхохотался.

- Знаешь, о чем я думаю? - заявил он. - О карикатуре, которую недавно видел где-то: там был нарисован робот, отвечающий на телефонный звонок. Он говорил в трубку: "Честное слово, босс, в доме нет никого, кроме нас, думающих агрегатов".

Мне это показалось совсем не смешным.

Я сказал:

- Поехали в лабораторию.

Мэри Энн встрепенулась:

- Но мы не успеем на спектакль.

Я обернулся к ней:

- Послушай, Мэри Энн, это очень важно. Мы забежим на одну минутку. Поедем с нами, а оттуда прямо в театр.

- Спектакль начинается...

Она не закончила фразы, потому что я схватил ее за руку и потащил на улицу.

Вот вам доказательство того, насколько эта история выбила меня из колеи. В обычное время мне бы и в голову не пришло командовать ею. Я хочу сказать, что Мэри Энн настоящая леди. Просто у меня все смешалось в голове - я даже не помню, хватал ли я ее за руку вообще, но когда опомнился, мы все трое сидели в машине, и она растирала правую кисть, бормоча что-то о громадных гориллах.

Я спросил:

- Надеюсь, я не причинил тебе боли, Мэри Энн?

Она ответила:

- Ну что ты, милый, мне ведь каждый день выдергивают руки из суставов это такое удовольствие!

И носком туфли она пнула меня в икру.

Она сделала это потому, что у нее рыжие волосы. В сущности Мэри Энн добрая девушка. Но она вынуждена время от времени оправдывать миф о рыжеволосой фурии - положение обязывает. Я-то вижу ее насквозь, но подыгрываю ей, бедняжке.

Через двадцать минут мы подъехали к лаборатории.

По ночам институт пустует. Он кажется особенно пустым оттого, что предназначен для толп студентов, снующих по коридорам и заполняющих аудитории. Когда их нет, здание выглядит заброшенным и одиноким. А может быть, мне так казалось потому, что я страшился подняться наверх в свою лабораторию и увидеть то, что ожидало меня там. Как бы то ни было, шаги звучали до нелепости громко, а кабина лифта выглядела неприлично грязной и мрачной.

Я шепнул Мэри Энн:

- Это не займет много времени.

Но она только фыркнула, и это у нее получилось очень здорово. Она ничего не может с собой поделать - она всегда все делает здорово.

Пока Клиф отпирал дверь в лабораторию, я заглянул через его плечо, но ничего не увидел. Малыш находился на том же месте, на котором я оставил его. Если бы не светящаяся шкала, на которой сейчас ничего не отражалось, никто бы не догадался, что это думающий агрегат. Обыкновенный ящик, от которого к розетке в стене тянется черный провод.

Мы с Клифом обошли вокруг Малыша. Мне кажется, мы оба были готовы наброситься на него, сделай он хоть малейшую попытку сдвинуться с места. Но он был недвижим. Мэри Энн с любопытством разглядывала агрегат. Она даже провела по его крышке указательным пальцем, а затем брезгливо стряхнула пыль.

Я воскликнул:

- Берегись, Мэри Энн, не подходи! Стой там, где стоишь.

Она сказала:

- Здесь ни капельки не чище.

Она в первый раз попала в нашу лабораторию, и ей было трудно понять, что сборочная мастерская - это совсем не то же самое, что, скажем, современная детская. Два раза в день к нам заглядывает сторож и опорожняет корзины для бумаг. Раз в неделю с помощью швабры и мокрой тряпки он оставляет лужи на полу и грязные разводы на столах и полках.

Клиф заявил:

- Телефон не на том месте, где я его оставил.

Я спросил:

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я оставил его там, - он указал рукой, где именно, - а теперь он здесь.

Если это так, то телефон переместился поближе к Малышу. Я проглотил слюну и заметил:

- Может быть, ты запамятовал?

Я попытался рассмеяться как можно естественнее, но у меня это не получилось.

2